• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: слэш по буратино (список заголовков)
00:24 

Зависимость

Название: Зависимость
Автор: Шион-Они
Фэндом: Буратино
Рейтинг: PG 13
Пейринг: Арлекин/Пьеро
Жанр: слэш, angst, songfic, AU
Предупреждение: ООС
Размер: драббл
Статус: закончен

Тихий, едва слышный смех срывается с бледных искусанных губ. Зыбкая темнота укутывает, смыкается вокруг, словно сам мир стал подобен чернильному пятну. И нет желания включать свет. Спрятаться бы, скрыться в этой поглощающей темноте... Она столь привычна и вместе с тем так ненавистна. Тьма вокруг? Нет... она внутри. И белыми одеждами ее не скроешь, хотя следы бесчисленных синяков пока еще удается как-то прятать.

Совсем тихо Пьеро смеется, и сам не знает, что же так его смешит? Но ведь это так забавно и так иронично: потеряться в своей роли и забыть собственное я. Привыкнуть к маске вечной жертвы и влюбиться в своего палача.

Скоро он вернется и пытка продолжится.

На губах шута привычная усмешка, он всегда весел, только Пьеро знает, что весь его оптимизм насквозь пропитан фальшью с примесью исступленного безумия. Он видел его слезы. Лишь раз. Но с того момента, равнодушие, с которым Арлекин обычно смотрел на него, сменилось ненавистью, а унижения перешли черту сцены. Словно месть - расплата за то, что стал свидетелем его слабости.

Даже если в его глазах он видит нечто до боли близкое: собственные чувства запертые глубоко внутри и медленно гниющие, собственное сумасшествие, порожденное хаосом противоречий. Разламать бы себя на части! Уничтожить эту неправильную, пугающую часть себя. Избавиться бы от этой зависимости, сродни необходимости. Возможно, только так удастся спастись, знать бы еще, хочется ли спасаться? Сбежать. Сбежать как можно дальше. Знать бы еще, от кого именно хочется убежать: от Арлекина или от себя самого?

С тихим скрипом дверь отворяется, впуская в комнату полоску яркого света. Почти бесшумно Арлекин подходит к сжавшемуся на краю кровати Пьеро и кладет руку на его плечо, заставив парня вздрогнуть от неожиданности.

- Все-таки остался... Даже после вчерашнего? - усмехается Арлекин. Он не станет просить прощения и никогда не покажет сожалений, но уже который раз Пьеро замечает предательскую дрожь в его голосе, выдающую его с головой. В такие моменты к нему закрадываются сомнения: кто же из них двоих в действительности жертва?

- Прости.

- Идиот! Тебе-то за что извиняться? - он притягивает ближе и осторожно обнимает, словно боясь сжать крепче, боясь снова причинить боль.

Совсем тихо Пьеро смеется, неловко утыкаясь носом в грудь парня. Моменты нежности столь редки и мимолетны, что страшно упустить даже один, еще страшнее от мысли, что любой такой момент может оказаться последним. Всё резко оборвется, и руки, что сейчас ласково гладят по спине, снова сожмутся в кулаках, щедро усыпая болезненными ударами. Рот искривится в безумной ухмылке, а глаза... нет, в такие моменты поэт больше всего боится даже случайно заглянуть в глаза своего любимого палача. Лучше не смотреть. Так будет проще вытерпеть, проще переждать очередную вспышку его гнева.

Как и тогда, год назад, когда это случилось впервые. Настойчивые поцелуи и грубые прикосновения заставившие впервые ощутить безумное сочетание страха с волнительным предвкушением. Вместо наслаждения подарил боль, растоптал окончательно. Этого стоило ожидать. Теперь уже привычно в страхе вздрагивать от его касаний, и зажмурившись, ждать удара. Побои давно вошли в привычку, вот только к другим развлечениям Арлекина привыкнуть никак не получается. У шута богатая фантазия, в чем к своему несчастью, Пьеро успел убедиться. Но не хочется признавать, что именно Арлекин спас его год назад.

- После ее смерти ты изменился. Стал как труп: пустой, ко всему безразличный.

Пьеро и сам помнит то время. Иногда ему кажется, что тогда он умер вместе с Мальвиной, и то, что осталось от него - лишь тень прежнего грустного поэта. Он помнит пустоту, что целиком поглощала, помнит с ума сводящую апатию и единственное желание: исчезнуть. С тех пор он разучился плакать.

- И ты спас меня, чтобы самому добить? - горько усмехается он.

- Признай, ты и не любил ее. Тебе нравилось само чувство влюбленности, а вовсе не эта голубоволосая кукла. Ты упивался болью, которую она тебе дарила, ловил кайф от отчаяния, в котором черпал вдохновение. Ты хренов мазохист, черт побери! - шут громко смеется, сильнее прижимая к себе Пьеро. - Тебе нужна эта боль, чтобы чувствовать себя живым. А мне... мне нужен ты. А иначе, без тебя я окончательно свихнусь.

И не хочется верить, что его слова - правда. Столь очевидная правда, от которой не сбежишь и не скроешься.

Запертые в картонном ящике, в собственном аду из четырех холодных стен. Потерявшие себя за треснувшими масками, сломанные куклы с оборванными нитями. Давно ведь мертвы, да и были ли живы изначально?.. Все, что осталось - фальшь. В этом мире все ненастоящее, словно сшитое из пустых иллюзий. Но лишь в глазах Арлекина поэт находит правду: жестокую, ироничную, но все же правду; лишь в его жестоких ласках находит жизнь.

@темы: слэш по Буратино, фанфикшн, Пьеро, Арлекин

00:08 

Яойный сонгфик по Буратино

Название: Отражение
Автор: Шион-Они
Фэндом: "Буратино"
Пейринг: Арлекин/Пьеро
Рейтинг: R
Жанр: слэш, даркфик, POV, songfic
Предупреждение: ООС, насилие
Размер: драббл
Статус: закончен
Аннотация: Скажи, ты умеешь жалеть? Ах да, ухмылка - ответ. А душа твоя может болеть? Ах да, у тебя ее нет.
Примечания: сонгфик по песне Otto Dix - Отражение.

Среди частиц разбросанного бреда, среди болезненных отголосков памяти, сложившехся в лабиринт из искаженных зеркал, я искал тебя. Обращая взгляд к зеркалам, я боялся увидеть в них твое отражение. Боялся, и в то же время желал этого сильнее, чем чего-либо еще. Сзади приглушенным эхом слышатся шаги. Не хочу оборачиваться, не могу заставить себя это сделать. Лишь надеюсь, что ладонь, с обманчивой мягкостью сжавшая мое плечо, и тихий голос с нотками насмешки - лишь порождение моего бреда. Моя любимая и ненавистная галлюцинация.


Этот сон уже столь долгое время будоражит сознание. Ночной кошмар, который продолжает меня преследовать и днем. Кошмар, от которого мне уже никак не освободиться.

Твоя роль не особо отличается от твоего подленного лица, правда, стоит заметить, что на сцене ты куда милосерднее. Глумливый смех и жестокие слова срывающиеся с твоих губ, не сильные, но весьма ощутимые удары - лишь действия, написанные в сценарии нашего трагикомического представления. Кто-то из зрителей сочтет это жестоким, а для кого-то это так и останется просто забавной сценкой. Мы с тобой всего лишь шуты, и наша задача - веселить публику.

В какой-то момент я стал гораздо спокойней чувствовать себя на сцене, да и впрочем где угодно вообще: лишь бы там был кто-то еще кроме тебя, лишь бы не оставаться с тобой наедине.

В какой-то момент я начал бояться смотреть тебе в глаза. Знаешь, твой взгляд слишком пугает, но почему-то только я это замечаю, в то время, как для остальных в нашей труппе ты так и остаешься веселым, несколько эктравагантным парнем. Почему-то только мне ты открыл ту сторону себя, которую не можешь полностью высвободить на сцене. И в спектаклях, и в реальной жизни я остаюсь твоей жертвой, мальчиком для битья. Словно это какой-то нелепый сценарий самой моей жизни. Глупый сюжет наших жизней, по какой-то злой иронии судьбы, сплетенных воедино.

Ты всегда жесток - такова твоя роль, таков ты сам; хотя иногда мне кажется, что на самом деле все гораздо сложней. Мне никогда не понять тебя полностью, твои мысли закрыты для меня, впрочем, наверное так даже лучше. Я не хочу знать, что творится в твоей голове. Мне страшно узнать об этом.

Крепко держишь мою руку, не давая вырваться, впрочем я и не стану вырываться, прекрасно понимая, что то, что будет после, нужно нам обоим, как бы я не пытался это отрицать, как бы не боялся этих сумасшедших желаний смешанных со страхом тебе не подчиниться. Быстро идешь по направлению к комнате, заталкиваешь туда меня и закрываешь дверь на замок. Мне бы хотелось сбежать отсюда, сбежать от тебя, только прекрасно понимаю, что это невозможно.

Я не знаю, зачем ты целуешь меня, прикусывая губы до крови. Зачем грубо прижимаешь к кровати, вдавливая меня в нее своим телом? Почему ты делаешь это именно со мной? Почему ты выбрал меня своей жертвой? И почему мне со временем начала нравиться эта роль? Стокгольмский синдром, не иначе!

Хорошо, что слишком длинные рукава моей рубашки могут полностью закрывать руки, покрытые сетью глубоких шрамов. Тебе нравится резать меня, глубоко вонзать в плоть лезвие ножа проводя им по коже, рисуя непонятные узоры, оставляя все новые и новые шрамы. Алые капли стекают по рукам и впитываются в белоснежную простынь. Ты склоняешься ко мне и нежно касаешься губами кровоточащих порезов, проводишь по ним языком, собирая кровь, пробуя ее на вкус. Кажется тебе очень нравится вкус моей крови. Иногда ты напоминаешь мне вампира, и не только потому что любишь пить мою кровь. Знаешь, ты даже представить себе не можешь, как это больно, знать, что высосал саму жизнь, из моих глаз, только что бы напиться. Больше нет слез, что бы оплакать тебя, оплакать нас, но тебя все еще мучает жажда. Что же мне сделать, что бы ты наконец насытился и оставил меня в покое? Во мне живешь, как в ране нож, мучительно отравляешь меня, заставляя ненавидеть собственное существование, заставляя желать просто исчезнуть, что бы хоть так прекратить все это.

Почему тебе так нравится меня унижать, втаптывать в грязь? Почему ты мучишь меня день ото дня? Почему продолжаешь играть этот глупый фарс уже вне сцены?

Почему я и сам уже не могу избавиться от томительного ожидания, предвкушения того, что будет, когда мы окажемся за кулисами?


Одной рукой сжимаешь мои запястья над головой, впиваясь ногтями в свежие порезы, еще больше раздирая их. Нависаешь надо мной с улыбкой палача на тонких губах. Другой рукой держишь нож, ведя лезвием от ключиц до груди, обводя острым кончиком ножа соски, оставляя легкие царапины на моей почти мертвенно-бледной коже. Тебе всегда нравился такой контраст: ярко-алое на снежно-белом. Мне же это сочетание стало ненавистным.

- Скажи, ты умеешь жалеть? - тихий, но такой глупый вопрос слетает с моих губ. Знаю ведь, что язвительная ухмылка - твой обычный ответ.

Слизываешь капли крови, багрянцем застывшие на лезвие ножа, и откладываешь его в сторону. Знаю, больше он тебе пока не понадобится. Ты утолил свою жажду крови, но осталась и другая - утоление которой обычно следует после.

- Твоя душа может болеть? Ах да, у тебя ее нет! - смеюсь как-то надрывно, почти истерически.

Переворачиваешь меня на живот, а мне остается только вцепиться пальцами в подушку, сжать зубы, не давая болезненному крику вырваться наружу, когда ты входишь в меня без всякой подготовки, а смазкой служит лишь моя кровь. Боль стучит в висках, срываясь в виде сдавленных стонов. каждое движение; резкое, грубое, словно ты хочешь разорвать меня на части. Ты слеп и глух к моим мольбам, к моим слезам. Напротив, тебе приносят наслаждение мои муки. Наматываешь мои черные волосы на кулак и притягиваешь к себе, награждая привычными поцелуями-укусами. С последним рывком изливаешься в мое тело и наваливаешься на меня, тяжело дыша.


- Скажи, ты умеешь жалеть?

- Жалость - глупое чувство, но ты только его и заслуживашь, - бросаешь в ответ, расстягивая губы в привычной ухмылке.

- А душа твоя может болеть?

- Как ты успел заметить - у меня ее нет, - глумливо смеясь, отвечаешь ты, и подняв с постели свой нож, покидаешь комнату, оставляя меня сломленным и обессиленным лежать на смятых, запачканных кровью простынях.


Ищу тебя среди потрескавшихся, искаженных зеркал. Сзади раздаются шаги и я нахожу в себе силы обернуться. Зеркала разбиваются, осколками осыпаясь на пол. Кажется именно так я сам оказался разбит после встречи с тобой.

Сон закончится и снова предстанет реальность во всех своих темных красках. Когда-то эту реальность заполнял нежно-голубой - цвет волос моей первой любви. Теперь же все окрасилось алым - твоим любимым цветом. Бесполезно надеяться, что мир снова примет светлые тона. Бесполезно надеяться...

Интересно, когда же ты окончательно меня добьешь?

@музыка: Otto Dix - Отражение

@темы: слэш по Буратино, фанфикшн

Школа отчаяния

главная